Полная версия

Главная arrow История arrow Образ Соединенных Штатов Америки конца XIX – начала XX века в представлении Петра Алексеевича Дементьева-Тверского

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Особенности жизни и хозяйственной деятельности США в представлениях П.А. Тверского

К концу XIX - началу XX века юго-восток США представлял собой во многом неизведанные, необработанные территории с малым количеством населения и почти полностью отсутствующей инфраструктурой: «…я узнал, что ни скотоводства, ни земледелия, в том смысле, как я их понимал, во Флориде, особенно в южной ее части, куда мы ехали, совершенно не существует; что единственное растение, которое там возделывается с переменным успехом, есть апельсинное дерево, и что, хотя кое-где с переменным успехом и производятся опыты с сахарным тростником, бананами, ананасами и другими тропическими плодами, - нельзя еще сказать ничего положительного об их успехах, так как южная Флорида только-что начинает заселяться…». Промышленность была неразвита, а население полностью зависело от природных ресурсов.

В этой главе будет предпринята попытка проанализировать материалы, оставленные П.А. Тверским в контексте одного из основных его интересов, - сельского хозяйства и связанной с ним специфики труда. К этому тезису необходимо задать ряд вопросов: как Тверской характеризует экономическое положение Флориды в 1880-е? Сравнивает ли он сельское хозяйство и экономическое состояние Флориды с Тверской губернией, откуда он был родом? Была сформирована система ведения дела, законодательная поддержка предпринимательства? Какова специфика предпринимательской деятельности во Флориде конца XIX века? Как характеризует, сравнивает, противопоставляет Тверской жителей разных штатов? Ответы на эти вопросы помогут сконструировать определенный образ хозяйственной жизни США в том виде, в котором понимал и воспринимал его Тверской и передавал его в своих русскоязычных публикациях.

С 1881 г., сразу после переезда в США, П. Дементьев, сначала один, а затем вместе с семьей поселился во Флориде, в Лонгвуде, где сначала пытался заниматься разведением цитрусовых, что, однако, не принесло ему большого достатка. Впоследствии с несколькими пайщиками он приобрел лесопилку, а затем занялся еще и железнодорожными подрядами. В 1880-х гг. Флорида переживала строительный и железнодорожный бум, пиломатериалы были в цене. Однако наибольшую прибыль и известность принесли ему железнодорожные подряды. В середине 1885 г. П.А. Дементьев (который к этому времени уже сменил свою фамилию и стал просто Питером Деменсом) организовал вместе с несколькими товарищами инвестиционную компанию Orange Belt Investment Company (Инвестиционная компания апельсинового пояса).

Тверской делит лесообрабатывающее производство на два вида:

  • 1) производящие только для местного производства;
  • 2) производящие для отправки леса за границу, в основные центры лесообработки.

Предприниматели описываются как кочевники, зависящие от степени вырубки окружающего леса. Такие владельцы имели легкие в передвижении машины, что позволяло им передвигаться в зависимости от спроса на лес в том или ином районе. Часто получалось так, что все имеющиеся должности на таком заводе занимал один и тот же человек, что позволяло сводить расходы такого предприятия до минимума. Машины использовались старые, однако исправно работающие. Рассуждая о простоте деловых отношений, касающихся не только лесообрабатывающей промышленности, но и о проведения сделок, Тверской говорит и о абсолютной законности и строгих правилах проверки отчетных документов и расчетов. При покупке участка земли Дементьева не проверяли как покупателя, способного заплатить, не спрашивали откуда он и каковы его цели - сделка была совершена в десять минут и стоила 25 центов. «А на следующий день один из соседей, ехавший в город, засвидетельствовал бумаги в суде - за что взыскали один доллар, - и все было покончено, крепко и законно во всех отношениях».

Отметим также, что, кроме лесозаготовок, Дементьев занимается железнодорожным делом. Любопытно, что язык автора становится более красочным по мере описания железнодорожной ситуации на юге США - Тверскому интересна эта сфера гораздо больше, чем лес или апельсины. В 1886-1888 гг. Дементьев и его товарищи сумели проложить 150 миль железных дорог во Флориде, достигнув в июне 1888 г. побережья Мексиканского залива у полуострова Пинеллас, где был заложен город и назвал его в честь русской столицы Санкт-Петербургом. «Железно-дорожные подряды, отмечает П.А. Дементьев, «дело чрезвычайно утомительное…я провозился с ними ровно пять лет, и оно состарило и утомило меня больше всего остального, вместе взятого…». В конечном итоге его ждал финансовый крах. В 1888 г. во Флориде разразилась эпидемия лихорадки, которая больно ударила по предприятиям Дементьева, а они были очень значительны. Но в 1885 г. годовой оборот П. Дементьева дошел до 2,5 млн. долларов (5 млн. рублей), на него работали до 300 ремесленников и 3000 чернорабочих. Всего лишь через четыре года работы в США Дементьеву удалось не только выжить на новом месте, но и заработать крупное состояние. В 1886 г. он строил одновременно около двух десятков объектов, кроме того имел два значительных железнодорожных подряда.

Основание города Санкт-Петербурга также имело значение для развития Флориды в конце XIX века. Вот как описывает это событие сам Тверской: «Основанный мною в 1866 году Санкт-Петербург насчитывает уже около 2000 тысяч жителей и считается единственным портом западного берега Флориды, к которому могут приставать океанские пароходы - все данные в пользу того, что со временем он сделается средоточием торговли между Антильскими островами и республиками центральной Америки с Соединенными Штатами».

Тверской описывает предпринимательский дух американцев и их страсти ко всякого рода спекуляциям: «В течение того месяца, что я бродил по графству Орэнж, мне пришлось столкнуться с дюжиной и более поземельных агентов, которые всячески старались продать мне что-нибудь - и чего-чего они только мне не рассказывали!». Американские комиссионеры и посредники сравниваются автором с русскими «говорунами», якобы промышляющими по России после отмены крепостного права. Отзываясь о духе предпринимательства, присущем американскому народу, автор рассуждает следующим образом: «Американцы, вообще крайне расчетливые и осторожные во всех обыденных делах, в то же время чрезвычайно падки на всякую новизну; спекулятивный дух в них сильнее, чем в каком - либо другом народе, и все новое, еще невыясненное, имеет для них особенную прелесть». Именно эта авантюристское начало и заставляет жителей Флориды, по мнению Дементьева, верить пустым обещаниям спекулянтов.

Окрестности Лонгвуда быстро заселялись, в основном северянами с большим капиталом. Так Питер Деменс получил свой первый заказ на постройку деревянного дома своему соседу - «богатому янки». На стройке Дементьев познакомился с приемами американских строителей, научился высчитывать сметы, овладев этим делом настолько, что решил заняться строительными подрядами. «Поле деятельности было широчайшее: страна быстро застраивалась, и через полгода у меня было около десятка подрядов в разных местах».

Через три года после приезда Дементьева вокруг его фабрик образовался небольшой город, где у хозяина работало от ста и более мастеров. Как только Лонгвуд получил статус отдельного муниципалитета, Дементьев был избран первым его мэром. Однако наш герой остается, по собственному признанию, «настоящим русским человеком», то есть привязанным к земле, «закапывающим всякий грош в землю». Следующий отрывок проясняет особенности мышления русского человека в американских условиях: «Наша местность быстро заселялась; города росли как грибы; мой завод пользовался репутацией безусловной точности и аккуратности, и я загребал деньги лопатами, - некоторое время делал с лишком по тысяче долларов в месяц. В течение нескольких лет условия были настолько благополучны, что, имея свободные деньги, тысяч пятьдесят, я бы мог нажить огромное состояние на пилке, но таких денег у меня не было: я все еще не мог отделаться от российского заблуждения относительно «улучшений» своей усадьбы и все улучшал ее…».

Эти впечатления Тверского представляют собой некоторое отражение переживаний русского помещика, дворянина, образованного и начитанного. Так, Тверской с явным сожалением и тоской описывает свои первые годы во Флориде, ограниченные тяжелой работой, подсчетами, «сколько фунтов теса было выпилено, сколько продано, сколько было очищено. Я не читал почти ничего. Вся жизнь проходила на радиусе одной мили… Необходимость обеспечить семью была на первом плане - ни о чем больше было ни охоты, ни возможности думать или говорить. Переход от сравнительного деревенски-усадебного довольства к суровой жизни пограничного пионера на апельсиновой плантации был, конечно, резок».

Уехать из Флориды Тверского заставила «желтая горячка» - болезнь, которую автор описывает так: «Человек теряет аппетит, делается вялым, безжизненным, краска с лица спадает, оно желтеет, под глазами появляются черные круги, и всякая энергия и сила воли в нем постепенно улетучиваются». По его мнению, климат Флориды - одновременно жаркий и сырой - сильно повлиял на аборигенов страны - квакеров, которые «замечательно вялы, бесцветны и стоят на очень низкой ступени развития». Непонятно, кого именно называет Тверской квакерами, но можно предположить, что автор имеет ввиду племена индейцев - семинолов или калуса, живших в XIX века во Флориде, а затем переселенных в резервацию в Оклахоме. Тверской сравнивает квакеров с «полудикими карелами» северных губерний Российской империи и с трудом верит в то, что это коренные американцы.

Тверской внимателен к цифрам. С высокой точностью выкладок в статьях описывает автор общественную и хозяйственную жизнь штатов Флорида, Северная Каролина и Калифорния. «Меня нередко упрекают в том, что в моих статьях слишком много цифр. Один журнал даже откровенно усомнился в их достоверности. Дело в том, что меня, отдавшего всю свою молодость земской службе и работе в русской деревне, и хорошо с ними лично знакомому, именно эти-то цифры и поражают всего больше. На француза или англичанина они, конечно, так бы не подействовали. Они и сами привыкли к большим итогам у себя дома, они и сами знают те пределы, до которых дошли современные потребности цивилизованных наций и их общее благосостояние, и американская статистика для них и понятна, и естественна. Для русского же человека все эти цифры настолько невероятны, что он даже без всяких оснований, кроме своей собственной отсталости, так сказать с плеча, заподозривает их точность. Могу заверить читателя, что все приводимые мной цифры не только безусловно достоверны, но и всегда получаются мною из официальных источников, не подлежащих ни малейшему сомнению, и что раз такое сомнение почему-то возможно относительно каких-либо статистических данных, я неизменно оставляю их в стороне».

Климат Флориды и тяжелая физическая работа, к которой русский дворянин не привык, весьма сильно отразились на здоровье Тверского. Это заставило предпринимателя задуматься о прекращении основной деятельности во Флориде и планировать переезд.

Выбор его пал на город Эшвилл, в штате Северная Каролина, природные условия которого располагали к процветающей жизни и ведению дел. Однако в Северной Каролине Тверской сталкивается с «южными дореформенными порядками» - бывшими рабовладельцами, потомками участников Конфедерации. «Во Флориде население было чрезвычайно смешанное - страна была совершенно новая, со всеми характерными признаками новых территорий. В Северной Каролине, наоборот, население было старое, оседлое; главными дельцами города были люди, сражавшиеся на конфедератской стороне во время междоусобной войны, и новые элементы, особенно принадлежавшие к республиканской партии, не пользовались популярностью».

После флоридских лишений и суровой жизни условия Северной Каролины были особенно благоприятными, Дементьев и здесь нашел себе заработок, построив несколько зданий и церквей, однако жизнь была не слишком веселой, так как семья Дементьева оказалась среди исключительно южного населения, со всеми его разительными отличиями и, более того, недостатками. По своему складу, - и нравственному и умственному, - Дементьев-Тверской причислял себя к сторонникам Севера и поэтому плохо ладил с большинством представителей деловых и финансовых кругов Эшвилла, что вредило его личным финансовым интересам. К тому же Дементьев, в отличие от южан, благосклонно относился к негритянскому населению, а «низкую ступень развития» объяснял неблагоприятными внешними обстоятельствами.

Интересно, как автор описывает порядки, сохранившееся на Юге почти через тридцать лет после отмены рабства: «Разоренные южные бароны, бывшие рабовладельцы, никак не могли освоиться с новыми условиями жизни; негр считался скотом, которого не грешно было повесить без суда при случае, и, хотя в погоне за наживой многие и старались усвоить северные приемы, тем не менее это им плохо удавалось и обыкновенно заканчивалось неудачами». При анализе источников, относящихся к «южному» периоду жизни Дементьева, бросается в глаза постоянное сравнение и противопоставление образа южанина и образа северянина, где человек с юга всегда косен, не образован, ленив и коварен, в то время как человек с севера предприимчив, умен и трудолюбив.

Ни богатые ресурсы, ни присутствие прогрессивных северян не сдвигает промышленности южных штатов с мертвой точки, на которую они встали еще перед гражданской войной. Мешает этому, по мнению Тверского, политика «repudiation» - отречение, отказ от долга. Тверской объясняет это явление, как отказ южан возвращать долги северянам, которые вкладывались в разработки месторождений в южных штатах. Причем в этой проблеме инвесторам с Севера, по словам Тверского, не помогала и муниципальная власть. Косность, менталитет, несоблюдение законов, на которые не опирается даже сама власть не позволят южным штатам хоть сколько-то «догнать» Север. Это резкое противопоставление нравов северян и южан, в котором жители американского Севера предстают как аристократичные, активные и принципиальные предприниматели, а жители Юга кажутся недобросовестными, изменчивыми и индифферентными по отношению к развитию своих штатов видно именно в описаниях климата и природного потенциала территории: «…Юг вообще как нельзя лучше доказывают, что естественные богатства, счастливые топографические условия, производительные почвы - все это ничто без людей, что люди и составляют главный фактор в благосостоянии страны…».

Интересным представляется сравнение южных штатов и русских губерний: «Почти все штаты Юга разительно напоминают своей внешностью бывшие богатые помещичьи русские губернии. Проезжая по стране, а я объездил все без исключения южные штаты во всех направлениях - через каждые десять, двадцать миль вы натолкнетесь на огромные запущенные плантации, с большими, роскошными, давно заколоченными домами и заглохшими садами, как в России»,… «…настоящий южанин не будет работать, если может этого избежать каким-то образом, тогда как люди с Севера и Запада работают и тогда, когда это вовсе не необходимо в материальном отношении. Южанин предпочтет служить каким-нибудь констеблем, почтмейстером…, оставить своих детей без всякого образования, прежде чем займется самостоятельной работой, которая могла бы в десять раз лучше обеспечить его во всех отношениях». Сравнение русских реалий и новой американской жизни проявилось в негативно окрашенном описании Тверским южных штатов, которые как будто напоминают ему богатые помещичьи русские губернии Центральной России. Южная система ведения хозяйства, отсталая и непродуктивная, южная политическая жизнь, полная запретов, несправедливых законов и притеснений определенных слоев населения напоминала Петру Алексеевичу Тверскому русскую жизнь при крепостничестве и в первые годы после его отмены. Усадьба и плантация в одинаковой мере представляются Тверскому символом помещичьей аристократической мощи и привилегий. Хотя закат русской усадьбы ускорился после 1861 года, ее экономический упадок начался задолго до того, а ее культурное значение значительно возросло после этой даты. До освобождения жизнь поместья и дворянства была фактически синонимична, так как только наследные дворяне могли иметь наследные имения. Даже после того, как эта взаимосвязь была нарушена, видимость хорошей жизни продолжала связываться с поместьем. Купечество, новая аристократия возводили сельские особняки, выстроенные в неоклассическом стиле начала века или выкупали их у обедневших дворян, - явление, запечатленное А.П. Чеховым в «Вишневом саде». Таким же предстают в описании Тверского некогда богатые плантационные угодья, к 1880-м годам ставшие символом утративших свою власть «южных баронов».

Переходя к выводам, можно выделить несколько направлений, интересующих Тверского в хозяйственной и экономической жизни США. К ним, в частности относится строительное и железнодорожное дело. Однако, «как русский человек», Тверской с переездом в Америку не теряет интереса и к сельскому хозяйству. Эти элементы повседневной деятельности американских обывателей, к коим причисляет себя и Дементьев, помогают понять не только представления героя о хозяйстве или экономике США, но и сконструировать некий образ «среднестатистического американца», свойственный в той или иной мере, как ни странно, и южанам, и северянам - авантюрного, склонного если не к обману, то к спекуляции, но при этом щедрого хозяина и рачительного бизнесмена, заботящегося о своем деле и соблюдающего законодательство.

 
Перейти к загрузке файла
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>