Полная версия

Главная arrow История arrow Образ Соединенных Штатов Америки конца XIX – начала XX века в представлении Петра Алексеевича Дементьева-Тверского

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Жизнь Петра Алексеевича Дементьева до переезда в США. Биографический очерк

В данной главе приведена биография Петра Алексеевиче Дементьева с момента рождения в 1850 году до его переезда в США летом 1881 года. Отследив основные вехи жизни героя, представляется возможность ответить на вопрос, что побудило Дементьева уехать в Америку. Здесь же будет опровергнуто или подтверждено предположение о том, могут ли воспоминания Дементьева о жизни в Весьегонском уезде стать своего рода «энциклопедией весьегонской жизни», можем ли мы проследить как отражались на жизни простых обывателей и земских служащих государственные решения, как влияли многочисленные изменения в российском государственном устройстве и как распоряжения правительства и императора исполнялись на местах.

Петр Алексеевич Дементьев родился 1 мая 1850 года в селе Петровском Белозерского уезда Новгородской губернии в дворянской семье. Оставшись вместе с младшим братом Анатолием без родителей в возрасте пяти лет, Петр Дементьев рос в имении дяди, брата матери Анастасия Александровича Калитеевского, - селе Попово Весьегонского уезда.

Когда Дементьеву исполнилось 10 лет, опекун отправил его в Санкт-Петербург, где мальчик начал учебу в 3-й классической гимназии. В 1868 году П.А. Дементьев «вступил в рядовым в Лейб-гвардии Гатчинский полк на правах вольноопределяющегося». Спустя полгода, после экзамена, Дементьев был произведен в унтер-офицеры, а затем почти сразу же - в портупей-юнкера. В 25 лет, в 1870 году, Дементьев «с радостью» покидает службу, за два года до этого женившись на Раисе Борисенко, которая тоже была сиротой, что по словам Дементьева «послужило нам способом сближения». К слову сказать, это упоминание жены в мемуарных очерках является одним из очень немногих, хотя супруги прожили вместе 50 лет, расставшись лишь в 1881 году на четыре месяца, когда Дементьев уехал в США.

После заключения брака Дементьевы поселились в весьегонском имении Парфеньево - одном из владений Петра. «Имение было старинное «дворянское гнездо», в котором с незапамятных времен проживали деды и прадеды моей матери… и приехал я тогда, до известной степени в «насиженное место». В это время П.А. Дементьев был собственником обширных земельных владений: «мне достались по наследству имения в двух губерниях и нескольких уездах после отца, матери и нескольких родственников, в том числе после бабки, матери отца и ее сестры. Отец и мать умерли раньше бабки и сестры, и я был под опекой… Никаких документов не было. Хотя их имения и были когда-то выделены из того же целого, из которого произошло имение отца, тем не менее утверждение в правах наследства после отца было легче - после бабок же ничего не осталось. Хорошо еще, что на Святой Руси можно владеть невозбранно всяким имуществом без каких-либо документов - никому до этого, по-видимому, никакого дела нет».

Во владениях Дементьева сеяли рожь, овес, ячмень, сажали картофель. В хозяйствах держали лошадей, коров, овец, свиней. Сельское хозяйство, являвшееся практически единственным средством к существованию большинства населения губернии, описывается автором как находящееся в самом примитивном состоянии. Как пишет Поведская, «он привез с собой в деревню целую сельскохозяйственную библиотеку и сначала весьма усердно читал, но “все эти книги говорили о чем-то совершенно другом, чем то, что было у меня перед глазами в моем умении”. Состояние хлеба, уровень скотоводства и земледелия, уровень годовых урожаев - словом, все, что могло хоть как-то подпадать под определение сельскохозяйственной деятельности - было в запустении. При всей тяжести крестьянского труда, хозяйство оказывалось непроизводительным.

Все это вызвало у Дементьева желание коренным образом перестроит хозяйство собственного имения, сделать его пригодным для жизни и труда крестьян. Так о жизни помещика рассуждает биограф: «Жизнь была тяжелая, рабочая, вставал он в 4 часа утра, лично наблюдал за всеми работами. Развлечений не было никаких, он не испытывал пристрастия к обычным увлечениям здешних помещиков - охоте, собакам, лошадям. Все его внимание и время поглощали коровы, измерение их удоев, новые семена, новый инвентарь».

Однако несмотря на работоспособность, неудачи продолжали настигать Дементьева. «Пригнанное из Ярославля с таким расходами, дорогое стадо через несколько дней было упущено пастухом в озимое поле после сильного утренника, - коровы объелись мерзлой озимью, и все до одной не доносили телят и выкинули. Пропал целый год и для приплода, и для удоя… Да и скот этот сам по себе оказался слишком крупным для местных условий; - выгон был для него слишком тощ, и он требовал добавочного корму, которого не было и негде было взять… Но все это нисколько не уменьшало моего жара, нисколько не подрывало энергии; - я был крайне молод и ждал терпеливо лучшего».

В 1873 Петру Алексеевичу Дементьеву случилось неожиданно стать председателем земской управы и предводителем дворянства - в возрасте 23 лет, не достигнув возрастного ценза. «Видимо, в уезде в этот период не нашлось достойных представителей дворянства, желающих занять руководящие должности». Дементьев оставил след в истории земства не столько благодаря своей службе в Весьегонском уезде, сколько благодаря созданным на ее основе литературным трудам, остающимся почти не изученными. Вскоре после ухода с земской службы он опубликовал в «Вестнике Европы» (сентябрь-октябрь 1880 г.) автобиографические очерки «Издалека и вблизи!», в которых повествование велось от. первого лица, обозначенного инициалами П.А. (иногда Т.), - земского деятеля, местного помещика, занимавшегося общественными делами и своим хозяйством. Перед самым же отъездом Дементьева в Америку в том же журнале (март-апрель 1881 г.) вышла повесть П. Тверского «Не к полю ягоды. Две недели в медвежьем углу», где он подвел итоги своей жизни и общественной деятельности в России. Завершают эту серию очерков написанные позднее «Воспоминания старого земца». В этих сочинениях отражены его личное разочарование в земской деятельности и возникшая затем рефлексия по поводу ухода из земства и эмиграции. Его мысли не только характеризуют личность самого Дементьева, но и раскрывают положение современного ему земства вообще и тверского, в частности, автор размышлял о смысле существования земских учреждений, о восприятии их крестьянами и об особенностях крестьянского самосознания. Это своего рода летопись надежд и разочарований земца пореформенной России; она показывает характерное для резко столкнувшихся с народом помещиков восприятие крестьянского мира как принципиально иного, чужого, находящегося на абсолютно другой стадии развития.

Тверское земство сыграло большую роль в формировании в России некоторых элементов гражданского общества. Тверская губерния была очагом либеральной оппозиции, а деятельность лидеров земства сыграла заметную роль в общественном движении страны. Тверское земство одним из первых подняло вопрос о создании всесословной волости как основы для деятельности земских учреждений. Однако руководство в земских учреждениях Тверской губернии пока что полностью принадлежало дворянам, имевшим большинство на собраниях. Стоит отметить, что именно в Тверской губернии впервые были учреждены съезды врачей, типография и так далее. Именно в такую политически активную, бурлящую среду попал Петр Дементьев, едва достигнув 24-х лет.

И предводитель дворянства, и председатель земства являются первыми лицами уезда, управляют им. Таким образом, в руках Дементьева сосредоточились основные функции администрирования уездной жизни. Круг обязанностей предводителя был разнообразным: он составлял списки дворян, имеющих право по государственному цензу участвовать в выборах, в его руках была дворянская опека, контроль над благонадежностью и поведением дворянского общества и его собраний, институт мировых посредников и проч. Уездный предводитель дворянства был причастен фактически ко всем сферам управления и хозяйства, а также к политическим и общественным процессам. Интересно заметить, что, как предводитель дворянства, Дементьев не получал жалования, а как председателю земской управы ему выплачивалось 1500 рублей в год.

Несмотря на то, что Тверское земство считалось хорошо организованным и политически активным, в своих воспоминаниях Дементьев указывает на большое количество нарушений и открытую оппозицию по отношению к нему со стороны мировых посредников. Например, тюремный комитет ни разу не собирался с момента судебной реформы, а все необходимые бумаги подписывались его членами дома, без каких-либо коллегиальных обсуждений. Однако школьные учреждения и больницы были организованы на хорошем уровне.

В первый же день после вступления Дементьева в должность председателя управы он продержал всю свою канцелярию до поздней ночи, составляя ведомости по долгам и недоимкам. Он требовал точности в каждой цифре и не успокоился до тех пор, пока не получил полную картину действительного положения дел в уезде. Эта страсть к цифрам останется с Дементьевым на всю жизнь. По окончании срочной ревизии выяснилось, что в срок жалованье получали только мировые судьи, а учителя, например, ждали его по несколько месяцев. Мировыми посредниками и их съездом было недополучено содержание примерно за год. В недоимочной ведомости оказалось тоже самое: земские повинности платили исправно одни крестьяне, а за большинством землевладельцев имелись долги за 2-3 года. Огромное делопроизводство накопилось в управе по поводу оспаривания помещиками их земских окладов. По словам Дементьева, изучившего это делопроизводство, целью которого было избежать платежа земских окладов, он заметил, что «уже целый год управа не делала ничего, чтобы распутать эту путаницу». В волостях практически бесконтрольно хозяйничали волостные старшины и писари, из-за которых процветало взяточничество. Выяснилось, что ко времени вступления Дементьева в должность председателя распространенным явлением были растраты крестьянских общественных денежных сумм, а состояние волостных финансов находилось в плачевном и хаотическом состоянии.

Останавливаясь подробнее на крестьянских сборах, стоит отметить, что многие из них не предусматривались ни законом, ни реформой 1861 года: подушные и выкупные платежи, государственный земский сбор, земские повинности, страховые, мирские, специальные взыскания - получалось, что сбор шел круглый год. Счет уплаченному велся на деревянных бирках, которые и у сборщиков, и у плательщиков горели в пожарах, терялись или же постоянно перепутывались. Вся бухгалтерия могла бесследно исчезнуть, а могла находится в таком состоянии, что подобраться и разобраться с ней не представлялось никакой возможности - «где кончалась беспросветная тьма невежества и безграмотности, и где начиналось ловкое воровство - невозможно было докопаться».

Воспоминания Тверского, касающиеся этого периода его жизни, наглядно иллюстрируют пути исполнения крестьянской, судебной, школьной и других реформ 1860-1870 гг. Так, крестьянские наделы на душу после реформы 1861 года были слишком малы и не соответствовали местным потребностям. «Зачастую в пользовании мужика оказывалась одна пашня, без необходимых выгонов и сенокосов, в то время как трехпольная система требовала этого». В свой первый же объезд волостных правлений Дементьев обнаружил множество дел, когда уставная грамота и выкупная сделка уже утверждены, выкупная ссуда выдана, а отрезная земля продана. Дементьев отмечает «непроглядное невежество мужиков, среди которых держалось убеждение, что все наделы и уставные грамоты - дело временное, что скоро наступит передел, и что все земли вернутся к ним же даром». Изменить существующее положение можно было только с помощью мировых посредников, которые полагали неправильным и незаконным вмешательство председателя земской управы в дела волостных правлений и всячески игнорировали его. Дела стали обстоять так плохо, что Дементьев поехал к губернатору, однако и этот шаг не помог достичь примирения двух сторон. Прения прекратились лишь когда сам институт мировых посредников окончательно прекратил свое существование.

Освоившись с земским делопроизводством, П.А. Дементьев отправился обследовать школы, медицинские учреждения, волостные правления и прочие земские учреждения. По словам Дементьева, он придавал народной школе первостепенное значение и видел в ней «панацею от всех деревенских школ и напастей». Уровень школьного образования удовлетворил председателя, однако «это была капля в море, расплывавшаяся в океане невежества и не производившая на него никакого впечатления». По его мнению, главный враг деревенской жизни - это мужицкое невежество, а главное орудие в борьбе с ним - образование. Действительно, школьный курс был очень узок, его смогли окончить несколько десятков человек во всем уезде, большинство умели лишь читать, проходив в школу год или два. Потребности в школе «мужик» не видел, а специально подготовленных учителей, видевших в учительстве дело всей жизни, было мало. «Хороший человек-учитель, по мнению Дементьева, мог изменить отношение мужика к школе благодаря своему личному влиянию».

При всей заботе о народном образовании, роль в его развитии и улучшении у земств была не решающей. Они могли открывать и закрывать школы, содержать их, но ему запрещалось вмешиваться в учебно-воспитательный процесс. Однако многие земства находили пути и средства влиять на развитие школьного образования в аспекте изучаемых дисциплин и читаемых книг. Так, к 1878 году земские школы Весьегонского уезда по составу и образованности педагогов находились на одном из первых мест в Тверской губернии, и в этом имеет смысл усматривать заслугу председателя земской управы П.А. Дементьева.

Стоит также упомянуть другой важнейший аспект деятельности земства - это здравоохранение. Именно в ведении земств находилось устройство и содержание больниц, аптек, выплаты жалований, прививание, обеспечение больниц врачами. Первый же объезд медицинских учреждений убедил Дементьева, что без образованных врачей, к которым предъявляются посильные требования, о развитии медицины в уезде не может идти речи. Таким образом, в 1874 году силами П.А. Дементьева было покончено с непригодной разъездной системой обслуживания населения земскими врачами. Он разделил съезд на три самостоятельных санитарных участка, учредил санитарную комиссию, были приглашены новые врачи с современным образованием.

Врачи довольно быстро заслужили симпатию населения, количество пациентов увеличилось - это значит, что люди, тот самый «невежественный мужик», начали доверять врачу. К тому же, «в Весьегонском уезде лечили бесплатно, с жителей других уездов и сословий взималось по 24 коп. в сутки». В уездном городе проводились съезды врачей, представители профессии допускались к земским собраниям для гласного обсуждения проблем и перспектив лечебного дела в уезде. Безусловно, развитие медицины было одной из побед Дементьева на поприще земского дела: «не думаю, что это будет большой нескромностью, если я скажу, что проработал весь этот год с чрезвычайной интенсивностью, со всем жаром и увлечением ранней юности, с утра до ночи, каждый день и целый день. Результаты этой работы не могли не быть известны всякому, кто хоть сколько-нибудь соприкасался с общественными делами уезда. Земское жалование уплачивалось всем и каждому в срок. Положенный по штату медицинский персонал, в первый раз по основании земства, был весь налицо - и персонал превосходного качества… И город, и казна, и удел были довольны, потому что разобрались, наконец, в своей путанице и счетах с земством, и нескончаемым бессодержательным препирательствам наступил конец».

В 1875 году Дементьева избирают на второй трехлетний срок на те же должности - предводителя дворянства и председателя управы. Помимо этого, он становится почетным мировым судьей и председателем съезда мировых судий. В течение второго срока Дементьев занимался, как ему казалось, уже второстепенными вопросами по сравнению с медициной, образованием и взяточничеством. На этот раз вся активная деятельность управы была направлена на решение продовольственного вопроса - необходимо было наладить систему запасов хлеба.

В эти же годы Дементьев во главе управы занимается введением в действие нового Положения о воинской повинности 1874 года. Сам Дементьев считал, что старая система «была основана на насилии, взяточничестве, фаворитизме и целой массе других подобных гадостей. Новое Положение было истинным благодеянием, потому что устраняло в значительной степени произвол всякого начальства - в том числе и деспотизм сельских обществ».

Постепенно, несмотря на свой успех на посту главы земской управы, Дементьев, по своему признанию, разочаровывается в земской деятельности: «Я выбился из сил и ушел, еще не достигнув 28 лет отроду, т.е. в таком возрасте, когда человек только что начинает приобретать ту долю жизненного опыта, которая необходима, чтобы хоть сколько-нибудь и без излишней нетерпимости занимать такие ответственные места».

В конце 1877 году Дементьева опять избирают на вышеупомянутые должности, однако в мае 1878 года он подает в отставку: «…я покинул земскую службу, как только явилось лицо, могшее знать обе занимавшиеся мною должности». Этим лицом стал Федор Измайлович Родичев - юрист, в будущем депутат Государственной Думы всех четырех созывов, один из основателей Конституционно-демократической партии.

Интересно отметить, какие чувства вызывала в Дементьева земская служба. Так, он замечает «одну общую черту всех уездных учреждений того времени - черту, очень характерную для всего русского народа. Черта эта - отсутствие самодеятельности. Уездные учреждения, не исключая и земство, не только избегали, они прямо боялись взять что-то на свою ответственность. Самые ясные, самые простые вещи возбуждали в них сомнения - они опасались напутать и того, что им «влетит» сверху. Они привыкли ходить на помочах, нисколько и ни в чем не полагались на самих себя. Министерство и департаменты опекали губернию, а губерния опекала уезд; чрезмерная централизация исключала возможность здоровой местной жизни, самостоятельности и самодеятельности уезда и деревни».

Можно заключить, что это стремление к самостоятельности, способности к широте общественного и политического мышления, а также невозможность эти способности реализовать и стали первыми толчками к мыслям Дементьева о переезде туда, где эти стремления могут быть реализованы.

После завершения общественной деятельности у Дементьева появились свободное время и свободные деньги, которые были потрачены в 1878 году на первую заграничную поездку. Целью поездки был Париж, где 1 мая 1878 года открылась Всемирная выставка, которую современники называли экспозицией электричества, которому суждено было сменить эпоху пара. Видимо, сразу после Парижа Дементьев отправляется к своей дальней родственнице Александре Погосской (урожденной Линевой - родственницы Тверского по материнской линии) в Джексонвиль, штат Флорида, куда через три года решит переселиться навсегда. От этой поездки нашим героем не было оставлено никаких воспоминаний, кроме ряда статей в газете «Тверской вестник». Известно, что он побывал в Техасе и некоторых северных штатах.

В 1878-1881 годах Дементьев с семьей проживали в соседнем с Весьегонским Устюженском уезде Тверской губерни. Далее мне хочется привести текст рапорта устюженского исправника Коротнева новгородскому губернатору.

Рапорт был опубликован в монографии И.Н. Поведской и хранится в Государственном историческом архиве Новгородской области: «Во исполнение предписания Вашего Превосходительства, имею честь донести, что землевладелец П.А. Дементьев возвратился из-за границы во второй половине сентября, и, как гласный уездного земского собрания, участвовал в нем в минувшую сессию, а в настоящее время проживает в усадьбе своей Расторопове. Здесь он имеет винокуренный завод и занимается сельским хозяйством, но в слабой степени. Недавно я имел честь видеться с Дементьевым. Он побывал в Северо-Американских Штатах, выражает симпатии к политическому и социальному положению этой страны. В разговоре о внутренней политике России он заметил: «у нас ни в чем нет устоя; личность ничем не гарантирована». Вызвав его на более определительное пояснение этой мысли, он заметил: «у нас, по ничтожному и ошибочному подозрению легко могут лишить или ограничить права обывателя». Для собрания сведений о Дементьеве я отправлялся в ту местность, где он проживает. Наблюдения показали, что он не проявляет ничего вредного в политическом отношении. Вообще следует заключить о Дементьеве, что он не имеет твердо определенных принципов ни в политике, ни в общественных делах: везде проглядывается у него противоречие. - Затем я буду продолжать дальнейшие наблюдения за Дементьевым». Политические взгляды Дементьева казались исправнику внутренне противоречивыми, потому, возможно, что дальние родственники Тверского были тесно связаны с народническими организациями. Александр Логинович Линев (1842-1918) был связан с организацией «Народная воля». Сам, Тверской, напомним, не поддерживал террористические взгляды народнических организаций.

Если обращаться к воспоминаниям Дементьева-Тверского 1906-1907 гг., то можно понять, что 1878-1879 гг. оказались переломными в судьбе героя. Здесь нужно отметить, что в начале XX века Дементьев уже жил в Калифорнии, и времена изнурительного труда первых лет в Америке прошли. И только тогда умудренный опытом, состоятельный человек решается рассказать русскому читателю о том, что побудило его покинуть Россию и обосноваться за тысячи километров от Весьегонского уезда.

Итак, возвратимся в конец 1870-х гг. Неудачи в хозяйственной деятельности, разочарованность в земском деле, а также знакомство с другим жизненным укладом Европы и Северной Америки побудили Тверского задуматься о смене места жительства, о переезде в США. Немалую роль сыграла в этом и обстановка в стране - напомним, что в это время активизируются различные народнические и террористические организации, идет процесс «193-х». Сам Дементьев никогда не был сторонником радикальных мер, однако «… я имел всяческие основания предполагать, что будут открыты некоторые мои «нецензурные» сношения и связи, Вы легко поймете, почему при царившем после 1 марта 1881 года настроении, я счел необходимым сбежать заблаговременно». Неясно, были ли оправданы опасения Тверского, так как никаких доносов или других документов, указывающих на возможный его арест, не было найдено. Однако можно утверждать, что какие бы то ни было связи с народническими организациями были важным, но далеко не решающим эпизодом, побудившим Тверского покинуть Россию. Гораздо больше повлияли на героя неудачи в хозяйстве и усталость от земской деятельности, которая, как ему казалось, почти не приносила результатов.

Летом 1881 года Дементьев получил разрешение на выезд из России, продал практически все свое имущество, выручив около 3000$ - это 5100 рублей по курсу 1881 года, оставил на четыре месяца свою жену и детей, отправился в США. Вот что он напишет позднее уже под псевдонимом П.А. Тверской: «Из самого розового оптимиста в ранней юности, я постепенно сделался самым мрачным пессимистом - и ехал в Америку как в последнее убежище, рассчитывая сделаться заурядным фермером и физическим трудом переработать изломанную нравственно натуру».

Таким образом, можно заключить, что Дементьев переезжал в Америку, не ожидая каких-то больших перемен или большого богатства. Бывшим русским помещиком во многом управлял страх преследования за связи участниками хождения в народ, неудачи в сельском хозяйстве и разочарование российским обществом, которое только становилось на путь гражданского управления путем законов, с соблюдением прав личности. Однако само государство полицейскими мерами и незавершенностью реформ мешало российскому обществу войти в новую стадию политического развития и общественной мысли. Дементьев ехал в страну с другим укладом жизни, с другими правовыми основами, с другом устройством общественной организации жизни, и ему предстояло влиться в это устройство и найти там свое место. Воспоминания Тверского являются большим подспорьем при изучении русской повседневности последней трети XIX века, когда велось активное реформирование государственного устройства, а общество отзывалось на реформы. Даже небольшие очерки П.А. Дементьева отражают пути исполнения законов на местах, все трудности и препятствия.

 
Перейти к загрузке файла
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>